| Опубликовано: Суббота 21. Октябрь , 2006 |
|
Опубликовано Дай Ин, из Норвегии
Меня зовут Дай Ин. Мне 48 лет. Я живу в Норвегии.
Прежде всего я хотела бы поблагодарить международные организации по правам человека за то, что благодаря им, имею возможность рассказать, как я преследовалась в исправительных центрах, тюрьмах и трудовых лагерях Китая.
Коммунистический режим Китая преследовал Фалуньгун в течение семи лет. За это время я была незаконно приговорена к трехлетнему сроку пребывания в лагере трудового перевоспитания, позже – другой двухлетний срок в таком же лагере. Таким образом, я была лишена свободы целых пять лет и жестоко пострадала от пыток злой коммунистической партии: утратила зрение в левом глазу, имею разрушения и смещения верхних и нижних зубов.
Сегодня я продемонстрирую международному сообществу, как Коммунистическая партия Китая (КПК) использовала правительство, чтобы беспощадно мучить и преследовать меня. Я надеюсь, что международное сообщество и люди во всем мире, наконец-то, узнают правду о том, как КПК преследовала Фалуньгун, ясно поймут злую природу КПК и оставят любые иллюзии в отношении этой партии. Я надеюсь, что вы не будете обмануты ложью китайского правительства, и не будете пользоваться выгодами от ее манипуляций.
Начало практики по Фалунь Дафа (Фалуньгун)
Я начала практиковать Фалунь Дафа в 1997 году. До практики я страдала от многих болезней, включая эрозийный гастрит, атрофический гастрит, энтерит, гинекологическое заболевание, запор и психастения.
У меня были плохими аппетит и сон. Все мое тело болело. Я ходила на прием ко многим докторам, но безрезультатно – улучшения не было. Каждый день моей жизни был для меня страданием. Мое ежемесячное медицинское обслуживание стоило моей компании 1000-1500 юаней. Руководители компании были расстроены этим обстоятельством, и мне было сказано: “ Вы одна из самых молодых работниц, но все же ваши медицинские счета стоят нам многого”.
В октябре 1997 г. мой муж познакомился с Фалунь Дафа. Позднее я присоединилась к нему в практике. Только после одной недели занятий по Фалуньгун коллега по практике сказал мне: “Ваш серый цвет лица исчез, и кожа стала розовее”. Я по опыту знаю, как под кожей чувствуешь возбуждение от головы до кончиков пальцев ног, когда проходят болезни. Такой опыт был очень вдохновляющим. За прошедшие девять лет, с тех пор как я начала практиковать Фалуньгун, я ни разу не болела. Я благодарна от всего своего сердца учителю Ли Хунчжи. Именно учитель Ли спас мою жизнь. На нашем участке практики, я знала много людей, которые становились здоровыми после практики Фалуньгун. Но ее только их здоровье укрепилось, их характеры также изменились к лучшему. Десятки миллионов людей в Китае получили пользу от практики Фалуньгун. Несмотря на добрую природу Фалуньгун Цзян Цзэминь и Ло Гань 20 июля 1999 года развернули всестороннее преследование Фалуньгун.
Содержание под арестом.
21 июля 1999 г. мой муж и я решили обратиться от имени Фалуньгун к муниципальному правительству города Шэньчжэнь (Shenzhen) провинции Гуандун, но полиция Шэньчжэнь незаконно нас арестовала. Департамент полиции держал моего мужа в тайном месте, пока он успешно не сбежал оттуда десять дней спустя.
29 сентября 1999 г. полиция города Шэньчжэнь вторично незаконно арестовала моего мужа и меня. Мы содержались в центре предварительного заключения округа Футянь (Futian). Моя семья пыталась нас спасти. Я была освобождена под залог пятнадцать дней спустя, но мой муж продолжал переносить преследование, находясь в заключении.
Мой муж, Ли Цзяньхуэй (Li Jianhui), упорно продолжал совершенствоваться по Фалунь Дафа и верить в Истину, Доброту и Терпение. Муниципальное правительство Шэньчжэнь сообщило его имя в «комитет 610» провинции Гуандун и также Центральному управлению «комитетов 610». Преследование обострялось. Исполнитель в шэньчжэнской прокуратуре сказал моему мужу, что он был невиновен, однако суду приказывали более высокие власти, осудить его по политическим мотивам.
Перед слушанием суда я назначила адвоката по имени Цуй Ци (Qu Ci) из Адвокатской конторы Новый век в городе Шэньчжене, и мой шурин назначил еще одного адвоката для защиты моего мужа, госпожу Ху. После изучения дела оба адвоката полагали, что мой муж был невиновен. Адвокат Цуй привез дело в Пекин и пригласил авторитетных экспертов для обсуждения в юридическом кругу данного случая. Эксперты, всесторонне рассмотрев дело с конституционных и юридических точек зрения, пришли к заключению, что мой муж был невиновен. Адвокаты Ху и Цуй решили защищать моего невиновного мужа.
За два дня до судебного разбирательства городской суд Чэнжэна узнал о том, что адвокаты планировали ходатайствовать о признании невиновности подсудимого.
Шэнжэнское городское отделение полиции стало действовать от имени муниципального правительства Шэнжэна, чтобы помешать адвокату Ху защитить моего мужа. Городское Шэнжэнское судебное бюро также вынудило адвоката Цуй Ция разорвать со мной контракт, и таким образом препятствуя защите моего мужа. Ни адвокатам, ни членам семьи не позволялось присутствовать на слушании дела. Суд назначил другого адвоката, чтобы признать моего мужа виновным.
В Конституции Китая предусмотрено, что каждый ответчик и его/ее члены семьи имеют право назначить адвокатов, чтобы вести дело от имени обвиняемого. Однако городской суд Шэнжэна сознательно нарушил закон. Открыто нацеливаясь на Фалуньгун, правительство его преследовало. Никогда гонения на Фалуньгун не основывались на законе. В конце февраля 2000 г. футянский Окружной Суд в городе Шэнжэн вынужденно приговорил моего мужа к заключению сроком на 4 года.
Весь судебный процесс полностью проходил в нарушение Конституции и не имел никакого законного основания.
Я решила поехать в Пекин, чтобы обратиться к Государственному совету, поскольку Конституция Китая предоставляет каждому гражданину право на обжалование. Я хотела апеллировать к справедливости в отношении преследования Фалуньгун и практикующих Фалуньгун. 5 марта 2000 г. я поехала в Пекин, но была арестована полицией и отослана назад в Шэнжэн, где содержалась в Центре предварительного заключения Футянь.
Пытки и преследование.
При КПК не существует прав человека. Вожди КПК часто заявляли во время своих общественных выступлений за границей, что КПК говорит о правах выживания вместо прав человека. КПК предоставляет своим гражданам так называемые права выживания животного. Гражданин лишается этих прав, если он или она откажется быть послушным власти. Суд может нарушить Конституцию и законы, и без всяких доказательств объявить, что невиновный человек виновен. Моя попытка обратиться к правительству, чтобы снять подозрение с имени моего мужа, была признана противозаконной. Я была задержана и ожидала приговора суда.
Чтобы продолжать протест преследованию, у меня не было другого выбора, кроме как объявить голодовку. На третий день моей голодовки охранники исправительного центра применили ко мне принудительное кормление. Принудительное кормление стало для тюремных охранников способом, которым они мучили практикующих Фалуньгун. Они выволокли меня из тюремной камеры. Четыре или пять человек придавили меня к земле, чтобы я не смогла двигаться. Затем в мою ноздрю вставили очень толстую резиновую трубку, из-за которой мой нос стал кровоточить. Когда с трубкой не получилось, они использовали отвертку, чтобы разомкнуть мои зубы, и вставили толстую, заостренную бамбуковую трубку в мой рот. Это причиняло такую боль, что я чувствовала, как будто они раскалывали мой открытый рот. Это принудительное кормление состояло из какой-либо простой пищи и густой соленой воды. Я чувствовала, что задыхаюсь. Еда и кровь продолжали бить струей из моего рта и носа. Каждый раз, когда они останавливались, мне казалось, что я умерла. Они принудительно кормили меня подряд каждые два или три дня не из-за беспокойства за мою жизнь, а ради мучения и моего опустошения.
Однажды я стиснула зубы и сильно прижала к ним язык. Доктор Жоу в исправительном центре использовал огромную отвертку, чтобы открыть мои зубы. Мои два передних зуба были вырваны, а остальные мои верхние и нижние передние зубы были расшатаны.
Такая же практикующая, госпожа Цзян Сяовэнь (Jiang Xiaowen) , в трудовом лагере была помещена в камеру рядом со мной. Охранники выбили ей два передних зуба. Со мной в камере находилась и практикующая Фалуньгун Сюэ Аймэй ( Xue Aimei). Я свидетельствую, как охранники зверски пичкали ее острым перцовым маслом и перцовым порошком. Каждый раз, возвращаясь после принудительного кормления, ее нос и лицо были залиты кровью, а перцовое масло и пища покрывали ее тело.
Так как мы не совершили никаких преступлений, и были задержаны незаконно, то отказались носить тюремную униформу. Более дюжины мужчин-полицейских из Центра предварительного заключения Футянь и женщин-полицейских вынудили более двадцати женщин-последовательниц Дафа раздеться. Одну женщину-практикующую волочили обнаженной перед заключенными, желая унизить ее.
В центре заключения нас также заставляли выполнять рабский труд каждый день. Мы вручную шили кожаные ботинки, из-за чего на наших пальцах стали образовываться кровяные пузыри. Наши пальцы стали деформированными и кривыми от этого рабского труда. Вся продукция, которую мы делали, экспортировалась в Америку и Европу. Мы были вынуждены работать с 7:30 до полуночи или 1:00 ночи. Кроме того, мы должны были работать и в ночную смену по 4 часа каждую ночь. Работали также в выходные. Тридцать человек жили в комнате около 30 квадратных метров (или 330 квадратных футов) с очень маленьким туалетом.
Когда мы спали, нам приходилось лежать на боку, чтобы всем хватило места, а также мы ложились головой к ногам другого и наоборот. Наша пища состояла из заплесневелого риса. В трудовом лагере никто не рассматривал нас как людей.
Злая КПК скоро приговорила меня к трем годам заключения. 8 марта 2001 г. я была переведена в провинциальную женскую тюрьму Шаогуан (Shaoguang) ( в настоящее время известная как Гуандунская (Guangdong). Я отказалась бросить свою веру в Фалунь Дафа и признать себя виновной. В следствие этого, инструктор Ло (Luo), директор Дай (Dai), начальник Чжэн Чжу (Zheng Zhu`e), начальник Цай Гуанпин (ai Guangping), секретарь Линь и тюремный работник Ян, в свою очередь, ежедневно пичкали меня нравоучениями. Они использовали тактику "кнута и пряника", объединив угрозы с обещаниями. Мне угрожали, словесно оскорбляли и устраивали "промывку мозгов". Они часто заставляли меня смотреть телепрограммы, клеветавшие на Фалунь Дафа и Учителя. Когда я заявила, что не откажусь от веры в Фалунь Дафа, они решили наказать меня и насильно поставили лицом к стене. Мне не разрешали двигаться, садиться или спать. Каждый день состоял из бесед, написания отчетов и наказания. На третий день я больше не могла стоять, мои ноги подкосились, и я упала. Меня привели в чувство и снова насильно поставили. Я опять упала, меня вновь поставили на ноги. Так повторялось до тех пор, пока я совсем не могла держаться на ногах. Мне разрешили немного подремать, но вскоре снова насильно поставили перед стеной. На протяжении многих суток мне не разрешали спать более двух-трех часов. Но даже в течение столь недолгого сна двум заключенным с инфекционными болезнями было приказано наблюдать за мной, словно “личным надзирателям”. Один заключенный был болен легочным туберкулезом, а другой - кожным заболеванием. Даже время сна использовалось для истязаний, так как заключенные могли заразить меня инфекционными заболеваниями.
Однажды во время общего митинга охрана вывела меня на сцену. Инструктор Ло заявила во всеуслышание, что я последователь Фалуньгун, и поэтому никому не разрешается со мной общаться или вести какие-либо дела. Мне также не разрешалось приобретать предметы первой необходимости. Разрешалось лишь пить воду в ванной комнате.
Ежедневно ко мне приставляли трех-четырех «личных надзирателей». Чем бы я ни занималась – принимала пищу, отправлялась в туалет или мылась в ванной - они повсюду были со мной. Они сознательно создавали неудобства, оскорбляли и нападали на меня. Более того, о каждом моем слове или жесте они круглосуточно докладывали своему начальнику.
Поскольку я не хотела "перевоспитываться", охранники часто били меня электрическими дубинками. Они нередко угрожающе говорили мне: “Если ты не преобразуешься, то мы отправим тебя на «северо-запад”. "Северо-западом" назывались концентрационные лагеря в далеких глухих областях северо-западного Китая. Многие из тех, кто попал туда, бесследно исчезли.
Всего через месяц таких издевательств давление крови у меня подскочило до 220 и продолжало расти, хотя прежде проблем с давлением у меня никогда не было. Я находилась в трансоподобном состоянии. Давление крови у меня оставалось высоким. Но даже в таком состоянии мне все еще приходилось ежедневно в течение 14 часов выполнять подневольную работу. Я не имела права отдыхать, пока не выполню порученную мне задачу. Мы изготавливали всевозможные кожаные сандалии и гирлянды из лампочек для украшения новогодних елок. Высокая интенсивность труда и очень продолжительный рабочий день истощили меня. Я постоянно чувствовала себя так, словно мой организм распадается на части.
Однажды инструктор Ло, узнав, что я все еще не желаю оставить практику Фалунь Дафа, заявила, что была все это время слишком добра ко мне. Она намеревалась посадить меня в одну камеру с душевнобольной, чтобы та испражнялась на меня. На обдумывание решения она дала мне 15 минут. Я ответила ей, что “не боюсь”.
Потеря зрения
Спустя несколько дней около 22:00 в мою камеру вошли помощник Линь и трое заключенных, отбывающих наказание за серьезные преступления, и повалили меня на пол. Заключенные прижали меня к полу и держали настолько крепко, что я не могла пошевелиться. Помощник Линь стала избивать меня электрической дубинкой. Она била дубинкой по акупунктурным точкам и чувствительным местам моего тела: по вискам, по точке женьчжун (губной желобок), шейному позвонку и другим местам. Боль была невыносимой. Мне казалось, что от ударов дубинки моя голова раскалывается на части. Я едва переносила боль, которая пронизывала мое тело. После тридцати-сорока минут я больше уже не могла выдерживать пытку.
На следующее утро я обнаружила, что с моими глазами не все в порядке. Все виделось, как в тумане. Это случилось именно из-за поражения током. После моей настоятельной просьбы начальник Чжэн и тюремный работник Ян отвезли меня в больницу Лиши (за пределами тюрьмы). Обследование глаз показало, что глазные нервы кровоточили во многих местах. Я практически ослепла на левый глаз. Врач сказал, что зрение на левом глазу не восстановится, и что скоро глаз полностью ослепнет. Мой правый глаз также был поврежден. Сейчас острота зрения правого глаза равна 0,1, а левый глаз полностью ослеп. (Нормальная острота зрения – 1,5.)
Преследование КПК последователей Фалуньгун причинило большой вред моей семье. Когда меня вместе с мужем посадили в тюрьму, моей дочери на тот момент было всего 14 лет, и о ней некому было позаботиться. В результате преследований умерла моя мать. Эти потери невосполнимы.
Когда я находилась в тюрьме, то среди моих мучителей был заключенный Лю Чэн. Он сказал мне: “Ты ничтожество по сравнению с Сун Пин. Ее пытали еще ужаснее. Твои страдания не составляют и десятой доли того, что досталось ей. Прежде чем пытать электрическими дубинками, на Сун Пин лили воду до тех пор, пока она не промокала насквозь. А потом ее били одновременно сразу несколькими электрическими дубинками. При ударе дубинками ее тело отлетало к стене, ударялось о стену и затем падало на пол. И затем снова наносился удар. Все ее тело было покрыто ушибами. Она была в очень плохом состоянии. Впоследствии она вообще не могла принимать пищу, и ее отправили в больницу”.
Из-за поражения током мой глаз ослеп. Однако мне все равно приходилось принудительно работать ежедневно сверхурочное время, пока до завершения моего срока заключения не осталось два месяца. Тогда тюремное начальство согласилось освободить меня под залог для прохождения курса лечения. Домой меня отвезли родственники.
Всего спустя два месяца после моего возвращения домой произошло следующее: 27 февраля 2003 года в 22:00 в мой дом ворвались милиционер Ван Сян, свыше дюжины сотрудников «комитета 610» г. Шеньчжэнь и похитили меня вместе с мужем. Они снова отправили нас в центр задержания Футянь. В этом центре я встретила 67-летнюю практикующую Фалуньгун госпожу Ван Суцинь. Она рассказала мне, что когда сотрудники «комитета 610» г. Шеньчжэнь допрашивали ее, то заковывали в наручники и запирали в тесную одиночную камеру. Двое суток подряд на сильном морозе ее непрерывно обдували вентилятором, не разрешая есть или спать. Она сказала, что ее дочь Ли Сяоцинь также доставили в центр задержания района Футянь. Сотрудники «комитета 610» г. Шеньчжэнь нещадно пытали ее. Дочь попросила, чтобы кто-нибудь передал записку матери, в которой она сообщала, что не станет совершать самоубийства, и если все же умрет, то лишь под пытками.
Пытки в женском трудовом лагере г. Саньшуй
Так как я не была "перевоспитанной", то меня спустя всего два месяца после освобождения незаконно приговорили еще к двум годам трудового перевоспитания. Меня поместили в третью бригаду женского трудового лагеря г. Саньшуй, расположенного в первом районе провинции Гуандун.
Камера, в которую меня поместили, была маленькой. Все окна и двери в ней были заклеены бумагой, так что никому снаружи невозможно было заглянуть вовнутрь камеры. Вот имена тех, кто подвергал меня репрессиям: надзиратель Се, надзиратель Тан, начальник группы Гэ, начальник группы Чэнь, начальник Сунь, начальник Тан, начальник Чжан и охранник Лю Ай. Они не разрешали мне отправлять письма семье и видеться с ними. Они ежедневно устраивали мне "промывку мозгов", пичкали меня нравоучениями, заставляли смотреть телепрограммы, клеветавшие на Фалуньгун и Учителя, и заставляли писать отчеты. Они не разрешали мне спать, либо ограничивали время посещения туалета. Самыми мучительными были духовные пытки и "промывание мозгов". Нас вынуждали лгать самим себе и поступать против веления совести, смешивать добро и зло и клеветать на Бога и Будду. Страдание от такой духовной пытки было неописуемым. Я видела, как некоторые последователи Фалуньгун серьезно заболели сразу после такого "перевоспитания". Некоторые их них не могли даже передвигаться. Свыше 30 последователей подверглись преследованию, и давление крови у них сильно возросло, что причинило им серьезный вред. Я знала практикующую, которая сошла с ума из-за преследований, однако, тюремное начальство не сочло нужным известить об этом ее семью. Некоторые практикующие из-за преследований настолько истощились, что превратились в ходячие скелеты.
Некоторых практикующих вывезли за пределы тюрьмы, когда состояние их организма из-за гонений становилось критическим. Если такую практикующую нужно было вывезти из тюрьмы, то охранники переводили сокамерниц в другое помещение и запирали дверь. Затем охранники и заключенные-наркоманки заворачивали умирающую в одеяло, относили в подвал и тайком вывозили. Никто не знал, куда отправлялось тело. Я спрашиваю себя, чем же таким порочным они занимались?
Наша работа заключалась в сортировке мусора, доставленного из Гонконга. Мусор был ужасно грязным и дурно пахнущим. Нам нужно было извлекать из мусора пластмассу и металл. Никто за пределами тюрьмы не согласился бы на такую работу. Однако нам приходилось ею заниматься. Каждой заключенной была назначена ежедневная норма выработки. Если нам не удавалось выполнить норму, то срок заключения для перевоспитания мог быть продлен.
Однажды в мае 2004 года охранники собрали вместе примерно 160 последователей Фалуньгун. Из народной больницы г. Фошань приехали врачи, чтобы сделать нам инъекции. Мы понятия не имели, что это за инъекции. Я спросила у начальницы Сунь, почему эти инъекции делали только последователям Фалуньгун и никому больше (например, наркоманам)? Она ответила: “Мы не стали бы делать им эти инъекции, даже если бы они этого захотели. Эти инъекции – особый вид лечения для вас по поручению правительства”.
Несколько охранников крепко удерживали практикующую, и врачи насильно ввели ей инъекцию. Заключенная-практикующая тотчас упала в обморок. Под впечатлением увиденного многие из практикующих воспротивились инъекциям. Я также была против такой инъекции. Несмотря на сопротивление, некоторым практикующим все же сделали инъекции. Но, в общем, охранники не настаивали, если мы отказывались от инъекций.
Несколько дней спустя была применена другая тактика. Охрана на некоторое время помещала сразу нескольких практикующих в клинику трудового лагеря. Затем из народной больницы г. Фошань приезжали несколько врачей, чтобы провести обследование, взять анализы крови, снять электрокардиограмму и сделать рентгеновские снимки. Все оборудование было доставлено из народной больницы и установлено в большом автобусе.
Когда врач меня обследовал, то очень подробно расспрашивал, все ли в порядке у меня с сердцем. Он также спросил, были ли у меня прежде какие-либо проблемы с сердцем. Во время обследования врач особенно внимательно пальпировал область талии (область почек) и спрашивал меня, нет ли болезненных ощущений. Все практикующие прошли обследование и сдали кровь на анализ, в том числе и практикующие с расстройствами психики. Однако обследованиям не подвергались заключенные, не практиковавшие Фалуньгун. Теперь, когда раскрыты преступления КПК в области извлечения органов из тел последователей Фалуньгун, становится понятной подоплека проведения таких медицинских обследований.
Всякий раз перед появлением в трудовом лагере посетителей или инспектирующих все последователи Фалуньгун запирались в тайной комнате, за исключением тех, кто прошел обработку. Они давали интервью и распространяли ложные свидетельства, подготовленные инструкторами лагеря.
Длительные издевательства в женском трудовом лагере привели к тому, что я находилась на грани жизни и смерти. Давление крови достигало 250 единиц, и я часто падала в обморок. Я могла умереть в любой момент. Начальство трудового лагеря побоялось взять на себя ответственность в случае моей смерти, и потому 20 сентября 2004 года меня освободили под залог для прохождения курса лечения.
Бегство из когтей КПК
И снова злобный «комитет 610» г. Шеньчжэнь решил продолжить преследование практикующих. Вечером 7 сентября 2005 года нас предупредили о прибытии сотрудников комитета, и мы немедленно уехали из дома. Мы уехали как раз вовремя, потому что вскоре к нашему дому прибыли сотрудники «комитета 610». Арестовать нас они не смогли, но на этом не остановились. Нас разыскивали во всех закоулках, отслеживали сообщения в средствах телекоммуникации, пытались найти с помощью видеокамер на главных входах и выходах города Шеньчжэнь, чтобы арестовать.
Около двух месяцев мы бедствовали и были лишены крова. Преодолев многочисленные трудноописуемые сложности, мы попали в Таиланд. Мы с мужем отправились в Комитет по делам беженцев при ООН и рассказали об истинном положении Фалуньгун в Китае и о наших собственных переживаниях. При поддержке этого комитета мы, наконец, вырвались из когтей КПК и прибыли в Норвегию.
Я и мой муж хотим поблагодарить ООН и норвежское правительство за поддержку и помощь. Мы также хотим обратиться ко всем добрым, порядочным людям во всем мире и ко всем добродетельным правительствам с просьбой о сотрудничестве для прекращения преследования КПК последователей Фалуньгун.
10 марта 2006 года
Вы можете печатать и передавать все статьи, опубликованные на вебсайте «Чистая Гармония», но, пожалуйста, указывайте источник.